Ирина (astori_18) wrote,
Ирина
astori_18

Category:

«Вздорная баба с пустыми глазами». Что Есенин нашёл в Айседоре Дункан?

Сергей Есенин любил Айседору Дункан странной любовью. Он постоянно сравнивал её то с матерью, то с ведьмой, то с коровой, и считал, что её скоро забудут, в отличие от его стихов.

Если бы не Есенин, в России вряд ли бы помнили, кто такая Айседора Дункан.

140 лет назад, 27 мая 1877 г. родилась Айседора Дункан. Первая и, наверное, единственная ассоциация с этим именем у наших соотечественников такая: «Жена Сергея Есенина». И хотя в этом качестве она провела лишь 4% своей жизни – 2 года из 50, с 1922 по 1924 гг. – память о ней в России жива лишь по этой причине.


Правда, в тот момент, когда они встретились, всё было с точностью до наоборот. Ошеломляющая мировая слава танцовщицы-новатора, основоположницы свободного танца. Большие деньги, блестящий статус, сомнительное прошлое, лишь добавляющее шарма. В общем. «скандалы, интриги, расследования». Слава Айседоры была настолько громкой, что в Советской России Дункан стала своего рода абсолютом во всём, потрясающем воображение. Помните, как в «Собачьем сердце» Булгакова домком приходит уплотнять профессора Преображенского? «Столовых нет ни у кого в Москве, – звонко крикнула женщина. – Даже у Айседоры Дункан!».


Айседора Дункан.

А что у Есенина? Локальная известность русского стихотворца, который не до конца ещё избавился от несколько унизительного статуса «крестьянского самородка».

Примерно об этом зло, но по-своему точно отзывался поэт Сергей Городецкий, друг Николая Гумилёва и некогда покровитель Сергея Есенина: «Это был выход из его пастушества, из мужичка, из поддёвки с гармошкой. Это была его революция, его освобождение. Этим своим озорством Есенин поднимал себя над Клюевым и над другими поэтами деревни».

Вообще судачили об этом союзе много и не всегда благожелательно. Поражало всё. И 18-летний разрыв в возрасте – именно на столько Дункан была старше Есенина. И то, что американка оставила подмостки ведущих театров мира ради нищей, но такой свободной и привлекательной Советской России. И, разумеется, во всём этом сквозил плохо скрытый интерес: «Что же она нашла в нашем рязанском пареньке?».

Обратным вопросом – «А что же он в ней нашёл?» – задаются реже. Тем более любопытно посмотреть на мировую знаменитость глазами провинциала. Благо, свидетелей хватает – роман и семейная жизнь четы, взявшей после регистрации в Хамовническом ЗАГСе Москвы двойную фамилию «Дункан-Есенин», проходила у всех на виду. И охотников донести до общественности подробности о скандальной паре хватало с избытком.

Иногда это звучит щемяще-трогательно. Как у Ирины Одоевцевой, которая повстречалась с ними в Берлине. Вот что говорит Есенин: «В десять лет я ещё ни с одной девушкой не целовался. Не знал, что такое любовь, а, целуя коров в морду, просто дрожал от нежности и волнения. И сейчас ещё, когда женщина мне нравится, мне кажется, что у неё коровьи глаза. Такие большие, бездумные, печальные… Вот как у Айседоры». Сомнительный комплимент. Сравнить женщину с коровой – это на грани фола. Но очень по-нашему, а, главное, эффективно. Что подтверждается буквально минутой позже: «Часто мы с ней ругаемся. Вздорная баба, к тому же иностранная. Не понимает меня, ни в грош не ставит… Если будет ерепениться и морду воротить – вклейте ей комплимент позабористее по женской части. Она это любит. Сразу растает. Она ведь, в сущности, неплохая и даже очень милая иногда».

Сергей Есенин и Айседора Дункан, 1923 год.

Иногда напористо и очень жёстко. Под пьяную руку Есенину кажется, что Дункан – чуть ли не ведьма, сатанинское отродье, дьявольское наваждение. Ещё одна женщина-свидетель, поэт Элизабет Стырская даёт отличную стенограмму не вполне трезвых откровений Есенина: «Не знаю. Ничего похожего с тем, что было в моей жизни до сих пор. Айседора имеет надо мной дьявольскую власть. Когда я ухожу, то думаю, что никогда больше не вернусь, а назавтра или послезавтра я возвращаюсь. Мне часто кажется, что я ее ненавижу. Она – чужая! Понимаешь, совсем чужая. На что мне она? Что я ей? Мои стихи… Мое имя… Ведь я Есенин… Я люблю Россию, коров, крестьян, деревню… А она любит греческие вазы… ха… ха… ха… В греческих вазах моё молоко скиснет… У нее такие пустые глаза… Чужое лицо… жесты, голос, слова – все чужое!.. Все это меня оскорбляет. Я ко всем холоден! Она стара… ну, если уж… Но мне интересно жить с ней, и мне это нравится… Знаешь, она иногда совсем молодая, совсем молодая. Она удовлетворяет меня и любит и живет по-молодому. После нее молодые мне кажутся скучными – ты не поверишь. А какая она нежная была со мной, как мать. Она говорила, что я похож на её погибшего сына. В ней вообще очень много нежности. Наваждение. Околдовала меня…».

Ничего не понять. То она – русская душой, то – совсем чужая. То безумная страсть, то едва прикрытый цинизм с «коровьими» комплиментами… То ведьма, а то – родная мать. И, тем не менее, одну вещь никак нельзя игнорировать. Дункан была для Есенина важна. Хотя бы по той причине, что он видел в ней фигуру как минимум равновеликую себе.

Поэт-имажинист Надежда Вольпин, которая Айседору, мягко говоря, недолюбливала, всё-таки признавала важную вещь: «Да, там было сильное сексуальное влечение. Но любовью это не назовёшь. Часто говорят, что он был влюблён в её антураж – увядающая, но готовая воскреснуть слава, мнимое огромное богатство… Всё так, но добавлю – не последним было здесь и то, что Есенин ценил в Дункан яркую, сильную личность. Невольно вспоминаются его слова: «Там, где нет личности, там невозможно искусство».

Именно с этой личностью Есенин вёл жестокую войну. Слава должна была достаться только ему, ему одному. Переводчица Лола Кинел оставила стенограмму диалога между Есениным и Дункан. И, знакомясь с ним, нельзя даже представить, что это говорят муж и жена. Скорее уж непримиримые противники.

Вот Есенин:

– Танцовщики – как и актеры: одно поколение помнит их, следующее читает о них, третье – ничего не знает. Ты – просто танцовщица. Люди могут приходить и восхищаться тобой, даже плакать. Но когда ты умрёшь, никто о тебе не вспомнит. Через несколько лет твоя великая слава испарится. И – никакой Айседоры! А поэты продолжают жить. И я, Есенин, оставлю после себя стихи. Стихи тоже продолжают жить. Такие стихи, как мои, будут жить вечно.

А вот ответ Айседоры:

– Скажите ему, что он неправ, скажите ему, что он неправ. Я дала людям красоту. Я отдавала им душу, когда танцевала. И эта красота не умирает. Она где-то существует… – У нее вдруг выступили на глаза слезы, и она сказала на своем жалком русском: – Красота ни умирай!

Может быть, это жестоко, но в семейном споре придётся признать правоту мужа. И вернуться к самому началу. Если бы не Есенин, в России вряд ли бы помнили, кто такая Айседора Дункан.


via

Tags: Айседора Дункан, Отношения, Сергей Есенин
Subscribe
promo astori_18 june 19, 2022 00:45 689
Buy for 50 tokens
1. Прошлое — это вероятность По словам Хокинга, одно из следствий теории квантовой механики заключается в том, что события, произошедшие в прошлом, не происходили каким-то определённым образом. Вместо этого они произошли всеми возможными способами. Это связано с вероятностным…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments